По ту сторону правосудия: опыт участия нашей сотрудницы Елены Бондаревой в суде присяжных

146
20.11.2026
По ту сторону правосудия: опыт участия нашей сотрудницы Елены Бондаревой в суде присяжных
Вы когда-нибудь задумывались, что происходит по ту сторону дверей зала суда, о котором мы так часто слышим в новостях или видим в кино? Нашему сервис-инженеру Елене Бондаревой выпала возможность узнать это на собственном опыте. В честном и открытом интервью Лена рассказала, как неожиданное официальное письмо изменило ее будни, с какими ограничениями сталкиваются присяжные и как непросто принимать решения, от которых зависит судьба человека.

— Лена, привет! Очень интересно послушать про твой опыт участия в суде присяжных. Расскажи, как ты впервые оказалась в списках кандидатов? Было ли это для тебя неожиданностью?

— Привет! На самом деле все довольно прозаично. В один прекрасный момент тебе просто приходит официальное письмо о том, что ты включена в списки кандидатов в присяжные заседатели. Списки эти формирует администрация того района или города, где ты живешь, причем сразу на несколько лет вперед — года на четыре, если не ошибаюсь. И вот в любой из этих годов тебя могут пригласить в коллегию. Так что да, это происходит абсолютно внезапно, угадать или запланировать это невозможно.

Зал суда

— Ничего себе! И какова была твоя первая реакция, когда ты получила официальное уведомление с приглашением в суд?

— Мне это письмо пришло примерно через год после того, как меня внесли в списки. Я в то время как раз была в декрете. Ребенок уже более-менее подрос, появилось немного свободного времени, и я подумала: «А почему бы и нет?» Было любопытно посмотреть изнутри, что это вообще такое и как устроен сам процесс. Я договорилась со своими близкими, чтобы они подстраховали с ребенком, и решила пойти.

— Здорово, что ты решилась на такой эксперимент! Как твоя семья и друзья отреагировали на то, что ты идешь в суд решать чью-то судьбу?

— Достаточно спокойно. Мне кажется, им и самим в какой-то мере было интересно, как все сложится и что я потом расскажу. Никто не отговаривал, наоборот, поддержали.

— Ты помнишь свой самый первый день в здании суда? Какие эмоции были, какие мысли посещали, когда ты только переступила порог?

— Конечно, помню, это было очень волнительно! У нас процесс проходил в областном суде. Приходишь, на входе КПП, стоят полицейские. Показываешь им документы, объясняешь, по какому поводу пришла, а они уже объясняют, куда проходить и на какой этаж подниматься. Но сам первый день в итоге получился очень коротким и сумбурным. Мы пришли, зашли в кабинет к секретарю — вообще, почти все общение в суде идет через секретаря, самого судью мы видели потом только на заседаниях. И вот мы посидели, подождали, а нам говорят: «Извините, сегодня отбора не будет, пришло слишком мало людей». Оказывается, чтобы отбор вообще начался, должно собраться минимум человек 20, потому что в процессе половина кандидатов обычно отсеивается. Так что в первый день нас просто распустили по домам.

— То есть процедуру отбора вам пришлось проходить уже в следующий раз. Расскажи подробнее, как тебя в итоге утверждали в коллегию? Было анкетирование, вопросы от сторон, отводы?

— Да, во второй раз людей уже хватило, и начался сам отбор. Это довольно строгая процедура в несколько этапов. Сначала из списков вычеркивают всех, кто косвенно или напрямую связан с участниками дела, что-то о нем слышал из новостей или имеет свое предвзятое отношение. Потом судья спрашивает, кто хочет взять самоотвод. Если у тебя есть уважительные причины, по которым ты не можешь участвовать (проблемы со здоровьем, маленькие дети, работа), ты открыто заявляешь об этом, к этому относятся абсолютно спокойно и тебя отпускают. А вот финальный этап меня удивил больше всего — это случайный отбор. Стороны обвинения и защиты просто берут список оставшихся людей и случайным образом вычеркивают определенное количество кандидатов. Вот из тех, кто прошел все эти фильтры, и формируется коллегия. В нашем случае получилось 6 основных присяжных и 4 запасных, на случай форс-мажора, если кто-то заболеет или не сможет прийти. Я в итоге попала в число основных.

Смоленский суд

— Лена, а каково это — находиться в зале суда в роли человека, принимающего решения, а не просто случайного зрителя в зале?

— Это на самом деле очень сложно. В первую очередь потому, что ты приходишь и поначалу вообще не понимаешь, что происходит, — никто тебе пошагово ничего не объясняет. Следователь зачитывает материалы дела, но все они написаны таким сухим канцеляритом, что приходится буквально заставлять себя вникать в каждое слово. К тому же само дело расследовалось, к примеру, год назад, а слушания идут сейчас. Когда вызывают свидетелей, они уже практически ничего не помнят, и это сильно усложняет задачу. Ну и, конечно, давит огромный груз ответственности: ты должен во всем разобраться, определить, виновен ли человек, и по сути решить его судьбу. А подсудимый в этот момент сидит буквально прямо напротив тебя.

— Представляю, какое это напряжение… А как была устроена твоя повседневная рутина? Из чего состоял день присяжного, когда шел активный процесс?

— Судья заранее назначал дни заседаний, и обычно мы собирались с утра. Первым делом проверяли, вся ли коллегия на месте. Это строго, потому что слушать процесс должны все, пропускать нельзя — факты никто дважды повторять не будет. Мы всегда брали с собой ручки и тетради, чтобы делать заметки, ведь судебные заседания длятся долго. Наше дело считалось маленьким, свидетелей было немного, но процесс все равно растянулся с февраля по май — мы ходили туда стабильно каждую неделю, обычно на полдня, до обеда.

Пока ждали судью, адвокатов и подсудимого, сидели в нашей отдельной маленькой комнатке отдыха. Секретарь приносила нам чайник, конфеты, печенье и воду, чтобы мы могли перекусить. Когда все были готовы, нас приглашали в зал, и присяжные всегда заходили самыми последними. Мы рассаживались на своей трибуне, наш старшина объявлял, что все на месте, и начиналось слушание. Кстати, напрямую задавать вопросы свидетелям нам было нельзя. Если у кого-то возникал вопрос, мы писали его на листочке, передавали старшине, тот — судье, и если вопрос был корректным, судья сам его зачитывал. Иногда нас просили ненадолго выйти из зала, пока стороны согласовывали внутренние юридические моменты, а потом мы возвращались. После окончания заседаний все расходились по домам.

— Сейчас будет, возможно, немного легкомысленный вопрос. Но насколько реальная атмосфера в российском суде отличается от того, что нам показывают в юридических сериалах и фильмах?

— Мне показалось, что не так уж кардинально и отличается, если сделать поправку на обычную будничную жизнь. Понятно, что в фильмах все показывают с художественной точки зрения, там больше драмы и накала страстей. В реальности все более буднично. Но общая картина похожа: судья сидит во главе процесса, и если кто-то начинает слишком эмоционально реагировать, он строго осаживает, просит говорить только по существу или даже грозится вывести из зала. Так что в целом сериалы показывают процесс достаточно достоверно.

— Как складывались отношения внутри самой коллегии? Легко ли было находить общий язык?

— Да как в любой компании людей, которых жизнь столкнула вместе на какое-то время. Мы регулярно виделись на протяжении почти трех месяцев. Не скажу, что прямо сильно сдружились, но у нас сложились хорошие, приятельские отношения. У нас даже был свой чатик, где мы координировались: предупреждали, если кто-то задерживается, и обсуждали, придет ли человек.

— Насколько я знаю, для присяжных существует много строгих правил. Например, нельзя гуглить информацию по делу. Какие ограничения для тебя стали самыми непривычными?

— Главное и самое строгое правило — действительно нельзя искать никакую информацию о деле в интернете или расспрашивать знакомых, чтобы у тебя заранее не сформировалось предвзятое мнение. Все нужно оценивать только по тем фактам, которые озвучивают в зале. Также нельзя напрямую общаться со свидетелями и сторонами процесса.

Еще нельзя обсуждать подробности дела с посторонними людьми и разглашать то, что слышишь на заседаниях. Но, признаться честно, внутри коллегии, когда мы сидели в нашей комнатке во время перерывов или ждали опаздывающих, мы все равно потихоньку обсуждали моменты: кто что думает, как все случилось и какие вопросы стоит передать свидетелям через листочек. В самом начале процесса мы все обязательно давали торжественную клятву, что будем судить честно, непредвзято, опираясь только на справедливость и собственные внутренние убеждения, а не под влиянием чужого мнения. К этому все относились очень серьезно.

myimage (3).webp

— Если говорить про само дело, насколько сложным оно оказалось для тебя с эмоциональной точки зрения? Насколько я знаю, это было твое первое дело в суде?

— Да, это было мое самое первое и пока единственное дело. И эмоционально это, конечно, очень тяжело. Насколько я поняла, к суду присяжных в принципе попадают только серьезные уголовные дела. И когда понимаешь специфику преступления, а подсудимый сидит буквально прямо напротив тебя — это сильно давит.

— Представляю… А что происходило, когда вы зашли в совещательную комнату? Сильно ли в тот момент ощущался груз ответственности за чужую судьбу?

— Груз ответственности просто огромный. Нам нужно было вынести вердикт на основе всех услышанных фактов. В самом конце, когда пришло время принимать решение, было морально очень сложно. Ты сидишь и понимаешь, что прямо сейчас определяешь дальнейшую судьбу человека и решаешь, останется ли он за решеткой.

— Бывали ситуации, когда мнения внутри коллегии кардинально расходились? Как в итоге удалось прийти к единому вердикту?

— Само собой, все люди разные, и у каждого было свое мнение по поводу ситуации. Когда коллегия собирается для вынесения решения, есть несколько вариантов: либо мы голосуем абсолютно единогласно, либо, если согласия нет, нам дается три часа на обсуждение. У нас в итоге два человека из шести до последнего сомневались и не были согласны с общим решением. Мы очень долго сидели, спорили, думали, что нам с этим делать, и обсуждали, кто как видит эту ситуацию.

— Я знаю, что все детали обсуждения — это тайна, но если не секрет, чем в итоге закончился этот процесс? Вы признали его виновным?

— Мы оправдали человека. У обвинения, по сути, не осталось убедительных доказательств. Был один-единственный свидетель, но он не внушил присяжным должного доверия своими словами, поэтому коллегия проголосовала за оправдательный вердикт.

— Ты сама была согласна с таким решением? Не было ли внутреннего конфликта?

— Если честно, я была согласна не совсем. У меня оставались сомнения, и я не была до конца уверена, что человек действительно невиновен. Я потом долго рефлексировала на эту тему после окончания суда. Но, с другой стороны, что я могла сделать? Как говорится, лучше оправдать виновного, чем осудить невиновного, поэтому как вышло, так вышло. Кстати, обвинение потом подало апелляцию, так что чем там все закончилось, я даже не знаю.

— Как ты справлялась со стрессом и эмоциональным напряжением после тяжелых заседаний? Что помогало переключиться?

— В этом плане я человек простой. Я выходила из здания суда, приезжала домой, а там ребенок, свои привычные домашние дела и заботы. Я просто сразу переключалась на обычную жизнь, поэтому не могу сказать, что эта атмосфера как-то сильно давила на меня еще и дома.

— Изменилось ли твое личное отношение к правосудию и судебной системе после того, как ты увидела весь этот процесс изнутри?

— В какой-то мере да, теперь я, по крайней мере, четко понимаю, как это все происходит на самом деле. Например, я узнала, что суды рассылают просто огромное количество приглашений в коллегию, но откликается и приходит очень мало людей — все либо боятся, либо банально некогда. Даже у нас в итоге практически все запасные стали основными, потому что люди не выдерживали, у кого-то менялись обстоятельства, кто-то просто переставал приходить, и их исключали из коллегии. На самом деле это очень важное и нужное дело. Теперь я считаю, что если у человека есть хоть какая-то возможность, обязательно нужно находить силы и участвовать. Это наш гражданский долг, и его стоит исполнить.

— Изменился ли твой взгляд на человеческую природу после участия в таком сложном уголовном процессе? Что ты узнала о самой себе нового за время работы в коллегии?

— Насчет человеческой природы не знаю, тут я ничего нового для себя не открыла. А вот про себя… Если говорить не про саму работу в суде, которая физически и морально тяжелая, я поняла одну вещь. Знаешь, как в настольной игре D&D, где у персонажей есть мировоззрение — хаос или порядок? Окончательно убедилась, что я человек, склонный к порядку. Мне важна системность.

— Очень интересное сравнение с D&D! А если бы у тебя была возможность немного изменить процедуру суда присяжных, какое новшество или реформу ты бы внесла?

— Мне сложно ответить как профессионалу, я ведь не юрист. Но из того, с чем столкнулась сама: во-первых, было бы намного проще, если бы присяжным разрешили общаться со свидетелями напрямую. Понятно, что регламент чем-то обоснован, но через записочки это очень неудобно. Во-вторых, хотелось бы, чтобы нам предоставляли материалы дела на руки — хотя бы протоколы прошедших заседаний, чтобы можно было сесть дома, перелистать их и спокойно все прочитать. Ну и третье — это сроки. У нас проблема была в том, что саму коллегию собирали с осени, а собрали только к весне. Очень затягивают процессы, и это новшество, которое хотелось бы внести, — как-то все ускорить. Хотя это во многом зависит от самих людей, которые просто не приходят.

— Полностью согласна, бумажная волокита и ожидания утомляют. Какой совет ты бы дала коллеге, который впервые получил приглашение в суд и сомневается, стоит ли идти?

— Первое — здраво оценивать свои силы и возможности. Не нужно рассчитывать, что это будет легко, быстро и просто. Это огромная трата времени и моральных сил. А второй совет, чисто практический, — обязательно берите с собой тетрадку и ручку. Записывайте все! Слушания длятся месяцами, и потом будет безумно сложно восстановить в памяти то, что было в самом начале, или вспомнить показания первых свидетелей.

myimage.webp

— Ценный лайфхак, запишем! Подводя итог: если тебе снова придет приглашение стать присяжным, согласишься ли ты пройти этот путь еще раз в будущем?

— Когда я активно участвовала в заседаниях и ходила в суд, я находилась в декретном отпуске, поэтому с основной работой совмещать не приходилось — ребенок к тому моменту уже немного подрос, и близкие помогали с ним посидеть, пока я была на слушаниях. А вот сейчас я уже вышла на работу и, честно говоря, совсем не уверена, что у меня нашлись бы на это силы и время. Но если будет физическая возможность и придет официальное приглашение, я бы попробовала поучаствовать еще раз. Несмотря на то, что это тяжело, это важный опыт.

— Лена, спасибо огромное, что поделилась своей личной и глубокой историей! Здорово, что в нашей команде работают такие осознанные и ответственные люди.

— Гражданскую позицию Елены разделяют и другие члены нашей команды. Совсем скоро стать присяжным и взглянуть на судебный процесс изнутри предстоит еще одному нашему коллеге, Александру Старовойтову.

Беседовала Екатерина Ратгольц