Языки, Корея и поиск красоты в несовершенстве: интервью с Ксюшей Парфеновой

— Ксюша, расскажи, с чего началось твое увлечение японским языком и что дает тебе это занятие?

— Началось всё с детского желания, которое когда-то не особенно поддерживали родители. А сейчас, когда я уже взрослый человек, могу позволить себе заниматься тем, что действительно нравится.

Мое изучение языка не связано с карьерой или какими-то практическими целями. Это история исключительно про удовольствие — чтобы чувствовать жизнь, чтобы в ней было что-то помимо работы. Для меня это одновременно очень интересно, расслабляюще и даже терапевтично.

— А в чем именно заключается этот терапевтический эффект?

— Наверное, в самом ощущении, когда ты занимаешься чем-то просто потому, что тебе хорошо. Это тебя расслабляет, ни к чему не обязывает и приносит удовольствие.

При этом сам японский язык мне кажется очень красивым на слух. Более того, русскоговорящим людям обычно проще адаптироваться к его произношению: большинство звуков нам уже привычны, поэтому не приходится долго перестраивать речевой аппарат, как это бывает с некоторыми другими языками.

— А какой у тебя сейчас уровень языка и что дается сложнее всего?

— Пока начальный. У меня есть самый базовый международный сертификат. Планировала сдавать следующий уровень в этом году, но решила немного отложить это на следующий.

Самое сложное — научиться мыслить внутри другой культуры. Изучение языка — это ведь не только грамматика и правила, но еще и попытка почувствовать, как люди формулируют мысли. У японцев довольно специфическая грамматика: структура предложения очень четкая, а глагол почти всегда стоит в конце. У нас даже есть шутка, что можно прочитать огромное предложение и только в самом конце узнать, что вообще произошло.

Но, наверное, главная сложность любого языка — перестать бояться ошибок и начать говорить. Сейчас я активно возвращаю английский и как раз учусь относиться к этому проще. С японским пока больше академический подход — просто потому, что особо не с кем практиковаться.

— Расскажи, пожалуйста, подробнее про международный сертификат.

— 6 июля 2025 года я сдавала JLPT N5 — экзамен для иностранцев на подтверждение уровня владения японским языком. Мне было интересно проверить свои знания на практике, поэтому специально к экзамену я не готовилась.

Экзамен проходил в СПбГУ. Атмосфера напомнила ЕГЭ: много людей, суета и волнение вокруг, только мне самой было скорее любопытно, чем страшно.

Максимальный балл — 180, проходной — 80. В итоге я набрала 89 баллов. Аудирование остаётся моим слабым местом. Результаты опубликовали 31 октября, а позже присылают официальный сертификат.

— А как обстоят дела с иероглифами? Со стороны они кажутся совершенно неподъемными.

— На самом деле никаких секретных лайфхаков нет. Всё работает так же, как и в любом другом языке: чем чаще сталкиваешься с чем-то в контексте, тем легче это запоминается.

Иероглифы изучаются группами — скорее по частоте употребления, чем по сложности написания. А вот писать их действительно непросто: там важна даже последовательность черт. У японцев есть отдельные экзамены, где проверяют именно это — человек должен помнить, какой штрих идет по счету. Но это уже скорее уровень глубокой языковой специализации.

— Есть какие-нибудь забавные языковые особенности, которые тебя удивили?

— Конечно. Например, японское слово «бака» («дурак») состоит из двух иероглифов — «лошадь» и «олень». Почему именно так — никто толком не знает, все просто принимают это как факт.

А еще есть моя любимая шутка, за которую сенсей постоянно говорит мне: «Ксения, не надо». Слово «дешевый» — «ясуй» — записывается кандзи, который состоит из элементов «крыша» и «женщина» под ней. Мне всегда казалось интересным, как в таких деталях отражается исторический культурный контекст и традиционные представления о ролях мужчин и женщин.

— Ты изучаешь язык самостоятельно?

— Нет, я сразу пошла в школу японского языка. Сначала мы больше года занимались в группе, а потом преподаватель ушла в частную практику, и я продолжила заниматься уже индивидуально. 

Мы встречаемся раз в неделю на три часа. Мне кажется, занятия с преподавателем по выстроенной программе гораздо эффективнее самостоятельного поиска материалов. Из приложений использую только Duolingo, но скорее как игровой тренажер. Без базы он мало что дает.

— Почему для первой поездки в Азию ты выбрала именно Южную Корею, а не Японию?

— Всё получилось довольно спонтанно. Корея оказалась ближе, дешевле, туда не нужна виза — совпало сразу много факторов. К тому же с 2019 года я почти никуда не ездила: все время уходило на работу и попытки встать на ноги. А тут подруги собрались в поездку, и я поняла: если снова откажусь, то рискую еще надолго застрять в режиме «только работа». В шутку называла это своей стратегической вылазкой в восточном направлении.

— Какие впечатления у тебя остались от Кореи?

— Мы были там в марте, и до цветения сакуры оставалось совсем немного — оно начинается в апреле. Но даже тогда уже чувствовалась весна: тепло, легкий воздух, совсем не как у нас в это время. Мне очень хочется однажды вернуться туда именно в сезон цветения — кажется, это невероятно красиво и по-своему очень поэтично.

Меня еще поразило, насколько сильно ощущается соседство Японии и Кореи. Во многих местах надписи дублируются сразу на трех языках: корейском, японском и английском. Даже объявления в транспорте сначала звучат по-корейски, потом по-японски и только потом по-английски. Для меня это было отдельным удовольствием — замечать знакомые слова и читать японские надписи.

В Сеуле мы посещали в основном самые известные туристические места — N Seoul Tower, Seoul Sky и прочую «базу». Это было интересно, но сам город местами напомнил мне большие мегаполисы вроде Москвы или Петербурга: плотная застройка, высотки, ощущение каменных джунглей. Просто это, наверное, не совсем моя атмосфера.

— Что тебя особенно впечатлило в Корее?

— Наверное, отношение людей друг к другу. Мне очень понравилась эта коллективность, внимание к окружающим. Стоит тебе на секунду остановиться с растерянным видом — и кто-нибудь обязательно попытается помочь, даже если человек почти не говорит по-английски.

На острове Чеджу мы однажды не могли найти нужную остановку на автовокзале. Сотрудник заметил это и начал незаметно держаться поближе — как будто показывая: «Если что, я рядом». Когда мы все-таки подошли к нему, он подробно объяснил дорогу и потом еще следил взглядом, пока мы не нашли нужное место. Это было очень трогательно.

Или, например, история в канбини — маленьком круглосуточном магазине. Мы поздно вечером решили заварить рамен, и продавщица-бабушка, увидев, как мы это делаем, буквально забрала у нас лапшу и приготовила всё сама — правильно. Потом еще жестами объясняла, что острое, а что нет.

После поездки мне самой захотелось быть внимательнее к людям. Мне кажется, в европейской культуре все-таки намного больше акцента на индивидуальности, и этот контраст очень чувствуется.

— Были ли какие-то бытовые открытия?

— Главное открытие — насколько доступным оказался транспорт. Проезд в Корее местами выходил дешевле, чем мой «Подорожник» в Петербурге.

Мы еще боялись, что поездка получится слишком дорогой, но в итоге поняли, что там вполне реально комфортно жить и путешествовать без постоянного ощущения, что ты на всем экономишь. Очень понравились и внутренние перелеты: недорого, быстро и спокойно. После этого российские аэропорты начали ощущаться слишком жесткими и нервными.

— Какое корейское блюдо тебе понравилось больше всего?

— Если честно, я не очень люблю готовить. Поэтому мое любимое корейское блюдо, которое легко повторить дома, — это открыть бутылку соджу.

— Что именно тебя так привлекает в восточной культуре?

— Наверное, это сложно рационально объяснить. Просто в какой-то момент чувствуешь: «Вот оно». Для меня Япония — это не только технологии или поп-культура. Это еще и особое отношение к жизни. У японцев есть невероятно красивые эстетические философии.

Например, моно-но аварэ — идея о том, что красота скрыта в мимолетности момента. Ты понимаешь, что этот закат больше никогда не повторится именно таким — и поэтому он особенно прекрасен.

Ваби-саби — поиск красоты в простых и несовершенных вещах. Это может быть трещина на чашке, потертость дерева или что-то очень обычное, но живое и настоящее.

А еще югэн — эстетика недосказанности и символизма. Поскольку японская культура более сдержанная в выражении чувств, эмоции часто передаются через образы, намеки, поэзию. Вместо прямого «я тебя люблю» человек может сказать: «Луна сегодня особенно красивая».

— Чувствуешь ли ты разницу между японцами и корейцами?

— Мне пока сложно делать серьезные выводы — опыта все-таки немного. Но по ощущениям корейцы более открытые и контактные. Наверное, сказывается и большая вовлеченность в западную культуру. Японцы кажутся более закрытыми и сдержанными.

— А ты рассматриваешь переезд в Азию?

— В Японию — скорее нет. Для меня это красивая мечта о путешествиях, а не место для постоянной жизни. А вот о Корее я иногда задумываюсь.

Но главный вопрос — работа. Она должна соответствовать уровню жизни страны, а работать условной официанткой я бы не хотела. Плюс есть проблема разницы во времени: если продолжать работать в моей сфере, придется учитывать разницу примерно в шесть часов.

— И напоследок: как бы наша компания называлась на японском?

— Наверное, так:

Беседовала Екатерина Ратгольц